1. От 14 до 28: Генезис метода и ранние этапы формирования списка примитивов (1972–1989)
От 14 до 28: Генезис метода и ранние этапы формирования списка примитивов (1972–1989)
В 1972 году выход монографии «Semantic Primitives» Анны Вежбицкой стал вызовом господствующим в то время структуралистским и ранним генеративистским подходам к семантике. Пока коллеги-лингвисты пытались разложить значения на абстрактные бинарные признаки вроде или , Вежбицкая предложила радикально иной путь: искать «атомы смысла» не в искусственных метаязыках, а внутри самих естественных языков. Ее гипотеза заключалась в том, что существует универсальный инвентарь элементарных понятий, которые невозможно определить через более простые слова, и которые присутствуют в каждом человеческом языке. Этот дерзкий проект начался всего с 14 лексем — фундамента, на котором позже выстроилось здание Естественного семантического метаязыка (NSM).
Лейбницевское наследие и поиск «алфавита человеческих мыслей»
Теоретический фундамент NSM уходит корнями в философию XVII века, в частности в идеи Готфрида Вильгельма Лейбница о characteristica universalis. Лейбниц полагал, что все сложные идеи являются комбинациями ограниченного числа простых понятий. Вежбицкая перевела эту философскую интуицию в плоскость эмпирической лингвистики. Основным критерием для выделения примитива стала его семантическая неразложимость.
Если мы попытаемся определить слово «хотеть», мы неизбежно придем к круговой дефиниции (например, через «желать», которое само определяется через «хотеть») или к использованию слов, которые не являются более простыми. Вежбицкая постулировала: если понятие нельзя объяснить проще, не впадая в порочный круг, оно является кандидатом в примитивы. В 1972 году этот список выглядел следующим образом:
Этот набор кажется аскетичным, но именно он позволил Вежбицкой приступить к декомпозиции сложнейших этических и психологических концептов. Например, гнев или стыд описывались не через биологические реакции, а через сценарии, составленные из этих 14 элементов. Однако уже на этом этапе возникла методологическая дилемма: как доказать, что этот список полон и универсален?
Проблема редукционизма и первые «изгнанники»
Первоначальный список 1972 года содержал элементы, которые впоследствии были исключены или заменены. Яркий пример — примитив IMAGINE (воображать). В ранних работах Вежбицкая полагала, что воображение является элементарным актом сознания. Однако дальнейший кросс-культурный анализ и попытки формализации дефиниций показали, что IMAGINE можно разложить на более фундаментальные компоненты: «думать о чем-то так: это не случилось, но я вижу это в голове».
Аналогичная судьба постигла модальный оператор CAN (мочь). Лингвистическая проверка в разноструктурных языках выявила, что понятие возможности часто синкретично с понятием силы, умения или внешнего разрешения. В итоге CAN был признан семантически сложным и исключен из ядра метаязыка, уступив место комбинациям других элементов.
Критическим моментом раннего этапа стала борьба с «семантическим империализмом». Вежбицкая настаивала, что примитивы должны быть не просто английскими словами, а лексемами, имеющими точные эквиваленты во всех языках. Если в каком-то языке нет прямого эквивалента слову IMAGINE, оно не может претендовать на статус универсального примитива. Этот принцип фальсифицируемости стал двигателем эволюции списка.
Расширение до 28 элементов: прагматический поворот 80-х
К 1989 году, когда вышла программная статья в журнале «Semiotica» и велась работа над книгой «The Semantics of Grammar», список примитивов практически удвоился. Это расширение не было случайным; оно диктовалось необходимостью описывать не только лексику, но и грамматические категории — время, пространство, количество.
В список вошли: Детерминаторы и квантификаторы: THIS (ЭТОТ), THE SAME (ТОТ ЖЕ САМЫЙ), OTHER (ДРУГОЙ), ONE (ОДИН), TWO (ДВА), ALL (ВСЕ), MUCH/MANY* (МНОГО). Временные и пространственные маркеры: WHEN (КОГДА), WHERE (ГДЕ), BEFORE (ДО), AFTER (ПОСЛЕ), UNDER (ПОД), ABOVE* (НАД). Действия и события: DO (ДЕЛАТЬ), HAPPEN* (СЛУЧАТЬСЯ).
Введение DO и HAPPEN ознаменовало переход от статической семантики состояний к динамической семантике событий. Без примитива DO было невозможно адекватно описать каузативность. Например, в ранних версиях «убить» трактовалось как «сделать так, чтобы кто-то умер». Но само «сделать» требовало элементарного выражения агентности.
Особое внимание стоит уделить появлению квантификаторов. Вежбицкая пришла к выводу, что понятия «один», «два» и «много» являются когнитивными константами. Даже в языках с бедной системой числительных (как в некоторых австралийских языках или языках Амазонии, например, пираха, хотя кейс пираха позже стал предметом ожесточенных споров) эти концепты присутствуют как способы членения реальности.
Методология «проб и ошибок»: кейс примитива FEEL
Одним из самых дискуссионных элементов раннего периода был примитив FEEL (чувствовать). В европейских языках это слово покрывает и физические ощущения, и эмоции. Вежбицкая столкнулась с критикой: не является ли FEEL специфически западным концептом?
В ходе полевых исследований и анализа данных по языкам Африки и Океании выяснилось, что во многих культурах нет единого слова для «чувствовать». Вместо этого используются телесные метафоры (например, «мое сердце горит» или «моя печень тяжелая»). Однако Вежбицкая выдвинула контраргумент: даже если нет отдельной лексемы, само значение «чувствовать нечто (хорошее/плохое)» присутствует как инвариант, к которому сводятся эти метафоры.
Для верификации использовалась формула: > X чувствует нечто (Y) = X думает нечто, из-за этого X чувствует нечто (хорошее/плохое)
Здесь мы видим зачатки синтаксиса NSM. Примитивы не существуют изолированно; они обладают валентностями. FEEL требует субъекта и оценки. Именно в 80-е годы Вежбицкая начала осознавать, что список примитивов — это не просто словарь, а мини-язык со своей грамматикой.
Логика исключения: почему исчезли BECAUSE и IF?
Интересно, что некоторые элементы, казавшиеся незыблемыми в 1972 году, подверглись жесткой ревизии к концу 80-х. Логические связки BECAUSE (потому что) и IF (если) были временно поставлены под сомнение. Исследователи NSM заметили, что каузальность часто выражается через последовательность событий и ментальные акты: «Это случилось. Из-за этого случилось то».
В версии 1989 года акцент сместился на поиск более «заземленных» эквивалентов. Вместо абстрактного BECAUSE стали чаще использовать комбинацию примитивов WANT и DO для выражения намеренной каузальности, или HAPPEN для стихийной. Однако позже, в 90-е, эти элементы вернулись в список, так как попытки их полной декомпозиции приводили к чрезмерному усложнению метаязыка, терявшему свою объяснительную силу.
Сравнительная таблица: Динамика 1972 vs 1989
Ниже представлено сравнение двух ключевых этапов формирования NSM, иллюстрирующее качественный скачок в охвате семантических зон.
| Категория | Список 1972 (14 элементов) | Список 1989 (~28 элементов) | | :--- | :--- | :--- | | Субстанции | I, YOU, SOMEONE, SOMETHING | + WHO, WHAT (уточнение вопросительных форм) | | Ментальные акты | THINK, WANT, FEEL, SAY, IMAGINE | IMAGINE удален; добавлены KNOW, SEE, HEAR | | Действия/События | — | DO, HAPPEN | | Пространство/Время | — | WHERE, WHEN, AFTER, BEFORE, UNDER, ABOVE | | Логика/Оценка | GOOD, NOT, IF, BECAUSE, CAN | CAN удален; добавлены THIS, OTHER, ONE, TWO, ALL |
Этот рост демонстрирует переход от философской интуиции к лингвистической прагматике. Если в 1972 году Вежбицкая стремилась доказать саму возможность существования примитивов, то к 1989 году целью стало создание инструмента, способного описать любую лексическую систему мира без остатка.
На пороге NSM 2.0
К концу рассматриваемого периода (1989 г.) теория Вежбицкой преодолела «детские болезни» субъективизма. Стало ясно, что 28 элементов — это все еще слишком мало для описания специфических культурных сценариев, таких как японское amae или русская тоска. Лингвистическое сообщество требовало более дробного инструментария для фиксации различий в восприятии пространства и социальных иерархий.
Именно в этот момент начинается активное сотрудничество Анны Вежбицкой с Клиффом Годдардом. Их совместная работа приведет к тому, что список начнет расти экспоненциально, проходя через горнило проверок на материале языков малайской группы, папуасских языков и языков коренных народов Австралии. Но фундамент — те самые «я», «ты», «хотеть» и «думать», заложенные в 1972 году, — останется неизменным, подтверждая прозорливость первоначального замысла.
Ранний этап формирования NSM показал, что семантический анализ — это не только поиск универсалий, но и постоянная готовность исследователя отказаться от привычных категорий родного языка в пользу тех, что действительно разделяются всем человечеством. Путь от 14 до 28 примитивов был путем очищения метаязыка от избыточных абстракций и его адаптации к живой ткани мировых языков.